Category: литература

беляев

Про тайных квартирантов


О том, что на территории моей деревенской усадьбы квартирует большое количество самых разных субъектов, начиная от ёжиков и заканчивая ктырями горбатыми, я писал уже не раз. Но, как правило, все они не делают из этого большой тайны. Ходят, ползают, поют, летают - успевай только наблюдай. Однако, как неожиданно выяснилось, глубоко прав был тот поэт, который по какому-то совершенно иному поводу как-то высказал правильную мысль:"О, сколько нам открытий чудных...".

Collapse )
беляев

Полнолуние, мистика и Шерлок Холмс


Смотрю, как из-за вершин деревьев поднимается огромный круг луны. Полнолуние. Говорят, что уникальная и необъяснимая сила полнолуния настолько огромна и значима, что именно в это время под покровом ночи читаются заговоры, совершаются различные обряды и ритуалы. В эту ночь в воздухе витает дух чудес, колдовства и магии, энергия в полную Луну используется всеми представителями магических учений.

Collapse )
беляев

Ишаки на Ослиной реке



Не знаю, насколько будет удачной моя очередная попытка освободиться от скопившегося хлама. Мне, конечно, далеко до знаменитого Плюшкина, но, честно говоря, что-то всё-таки есть от него. Потому постепенно набираются всякие выписки, вырезки, журналы непонятного содержания и даже книги, которые навряд когда-либо прочитаю. А посему давлю в себе упомянутого Плюшкина и разгружаю очередной угол, по ходу дела мельком просматривая накопившиеся "ценности". Вот в одной из книг в качестве закладки торчит вырезка из газеты. Что я вырезал и припрятал?

Collapse )
беляев

Почему человек смотрит в небо?



Сейчас я выскажу спорный, наверное, тезис. А именно, развитие цивилизации обедняет человека. Нет, не в смысле денег и прочих биткоинов, с этими, кажется, всё в порядке, но как быть, например, с мировосприятием? Если ещё совсем недавно каждый из нас воспринимал окружающий мир непосредственно или, как там говорят философы? Мир дан нам в наших ощущениях? То уже не сегодня и даже не вчера появился посредник в виде компьютера, планшета, смартфона и тому подобных. В результате вместо окружающего мира - картинка на мониторе. Теперь, похоже, не мир мы воспринимаем, а содержание картинки.

Collapse )
беляев

Про противостояние питерских и московских кланов, про революцию и профессора Пыжикова


Доктор исторических наук, профессор Пыжиков Александр Владимирович

У меня, наверное, я бы не сказал трудный, правильнее, сложный характер. Я как-то мало полагаюсь на мнения других лиц, тем более на их оценки. То, что нравится одному, может быть совершенно неприемлемо для другого. Например, никто меня не убедит, что Франц Кафка гениальный писатель, если прочитав его "романы" я вижу явную клинику. И откровенно отрицательное отношение у меня к творчеству многими обожаемому Александру Исаевичу Солженицыну. Особенно мне "нравится" его "Словарь расширения русского языка". Я учился в университете в те годы, когда студенты обязаны были изучать и конспектировать работы Карла Маркса и Владимира Ильича Ленина, что я добросовестно делал. Так вот в каком-то своём нетленном произведении последний, ссылаясь на первого, поведал мне, студенту второго курса, что критерий истины есть практика. Хороший, конечно, афоризм. Но лично мне больше нравится его интерпретация великим кормчим Мао Цзедуном, которую я вычитал в те же студенческие годы, когда мне в букинистическом отделе попался в руки первый том его избранных произведений. В его устах тот же марксистско-ленинский афоризм звучал примерно следующим образом:"Чтобы узнать вкус груши, надо съесть её". И поэтому, когда в поле моего зрения попал Александр Владимирович Пыжиков, я не стал уподобляться одному известному блогеру, который его творчество оценил с помощью довольно распространённой методики:"Не читал, но осуждаю". А я, прежде чем дать оценку, решил прочитать.

Collapse )
беляев

Из деревенского дневника: Про жуков



Были в гостях внуки. Дошкольники. Любители-натуралисты, мечтающие найти огромного жука-оленя. Только знаменитый "олень" пока не попадается. В этот раз ими был обнаружен совершенно неизвестный объект. За справками обратились к кому? К всезнающему деду, то есть ко мне. Стыдно признаться, но я попал впросак. Не смог не то что рассказать о данном жуке (что это жук, а не шмель какой-нибудь, я всё-таки сразу на месте определил), но даже приблизительно назвать его не смог.Collapse )
беляев

Про книги натуралистов



Есть у меня в библиотеке несколько полок книг, что называется, для души. Их авторы натуралисты, путешественники. Написал и остановился. Потому что есть замечательные авторы, книги которых стоят здесь же, но ни в ту, ни в другую категорию они не проходят. Например, Григорий Федосеев и его "Злой дух Ямбуя". Во вступительной статье к известному зелёному двухтомнику его назвали "писатель-землепроходец". Или Анатолий Буйлов с его "Тигроловами" и "Большим кочевьем". Землепроходцем его не назовёшь, натуралистом тоже. Но есть классические натуралисты, как Эрнест Сетон-Томпсон. Замечательный канадец, с произведениями которого я познакомился уже в послешкольные времена. Был такой популярный альманах "Охотничьи просторы".
Collapse )
беляев

Пётр Симон Паллас, кабаны, летяги и другие звери



Как-то давно ещё в бытность школьником попал мне в руки исторический роман о сибирских первопроходцах. За давностью лет ни имени автора, ни названия романа, да и, честно признаться, ничего из его содержания не помню. За исключением одного факта. Точнее, дикого кабана, которого эти самые землепроходцы где-то здесь в Прииртышье убили, а потом жарили на костре. Я был возмушён. Не тем, что так обошлись с кабаном, а потрясло меня, юного натуралиста, элементарное невежество писателя. Какие кабаны в Западной Сибири? Ведь всем известно, что никаких кабанов у нас отродясь не бывало. Лоси есть, медведи есть, но кабаны?

Collapse )
беляев

Про запретные книги: Список на изъятие...



Иногда на книжной полке стоит издание, совершенно лишнее и не нужное, строго говоря, макулатура, а выбросить - рука не подымается. Библиографическая ценность. Вот наглядный пример, "Сводный список книг, подлежащих исключению из библиотек и книготорговой сети. Часть 1." (М.: Издание Всесоюзной книжной палаты, 1960, 136 с.). Тираж не указан. Но в моём случае это "Экз. № 16 196". С типографской пометкой "Рассылается по списку". Учитывая, что книга была подписана в печать 03.10.1960 года, то оставалось примерно полгода до начала реализации конкретной программы строительства коммунизма. Судя по всему, этот список был направлен на то, чтобы уберечь будущие гармонично развитые личности от некоей крамолы, способной смутить их сознание.
Практика запрета тех или иных книг в советское время возникла задолго до опубликования моего экземпляра "Сводного списка...". Главным инициатором выступала незабвенная Надежда Константиновна Крупская. Когда я, например, встречаю библиотеку, особенно детскую или юношескую, "имени Крупской", то воздаю должное юмору (или сарказму? или глупости?) того человека, по инициативе которого её именем была названа библиотека. Почему?
Collapse )
беляев

Всеволод Иванов: Человек из колчаковской контр-разведки?..


Я не люблю исторические романы, читаю их очень редко. Но этот роман занимает своё законное место на книжной полке моей библиотеки. Отчего вдруг такое благорасположение? - может с полным основанием спросить кто-то. Ответ очень прост: дело не в художественной ценности романа, не в уникальности его сюжета, и даже не в библиографической редкости этого скромного, серого хабаровского издания. Мой интерес - в личности Автора. Всеволод Иванов. Школьником я захватил время, когда в библиотеке стояли солидные тома с интригующим названием "Тайфун над Янцзы". Но в силу возраста у меня напрочь отсутствовало желание читать толстенную книгу о событиях в Китае первой половины XX века. А потом Никита Сергеевич поссорился с Мао Цзе Дуном, следствием чего явилось тотальное исчезновение указанной книги из библиотеки. Но не воспоминания школьного детства влекут меня к книгам Всеволода Иванова. Белый Омск 1919 года, в котором, несмотря на обилие громких имён, заметным голосом звучало это имя. Я как-то уже упоминал роман Николая Анова (ещё одного ИвАНОВА) "Интервенция в Омске", где он как раз что-то рассказывает о Всеволоде Иванове. Точнее, о двух Всеволодах Ивановых, так как в колчаковском Омске был не один, а два Всеволода Иванова, и оба были литераторы. Только у одного батюшку именовали Никанором, а у второго - Вячеславом. И если верить Николаю Анову, то Всеволод Никанорович служил в колчаковской контр-разведке, а Всеволод Вячеславович по политической профессии был эсер, и как раз скрывался от этой самой контр-разведки. Оба в ноябре 1919 года вместе с белогвардейцами покинули Омск. Только Всеволод Никанорович удачно, выехав, кстати, из Омска 14 ноября, когда красные дивизии уже вошли в город. А Всеволод Вячеславович где-то в Новониколаевске или чуть раньше был перехвачен красными и только случайная встреча по пути, когда чекисты вели его на расстрел, приняв за колчаковского контр-разведчика, спасла ему жизнь. Благодаря случайности оставшись в живых он потом будет долго писать рассказы про красных партизан, которые давно никто не читает. Напишет он много, целое восьмитомное собрание сочинений, но самым известным произведением станут повесть "Бронепоезд 14-69" и одноимённая пьеса к 10-летию Октября.

Collapse )