alexa_bell (alexa_bell) wrote,
alexa_bell
alexa_bell

Categories:

Пётр Симон Паллас и стерхи Мангутских озёр


Здесь и на остальных фотографиях серые журавли моей малой Родины - деревни Мещеряки. Весенние танцы. Съёмка на обычный фотоаппарат без телеобъектива. Двести пятьдесят лет спустя после путешествия Палласа.

На моей малой Родине, где я родился и вырос, встречей с журавлём никого не удивишь. Достаточно встать утром пораньше и выйти из дома, как сразу услышишь их перекличку где-то в полях за ближайшим лесом. А рядом с нашим покосом, сколько я себя помню, всегда гнездилась пара журавлей. Гнезда я их не находил, да и не искал, если честно признаться. А однажды, остановив мотоцикл, даже поймал подростка-журавлёнка. Жаль, что не было с собой фотоаппарата. Помню, как отец кричал, чтобы я берёг глаза, пойманный журавль всегда метит ударить своим острым клювом в глаз. Журавлёнка я отпустил и он, голенастый и длинноногий, побежал по пшеничному полю. В нашей деревне никто и никогда не охотился на журавлей и не стрелял их забавы для. А журавлей всегда было много. Стоило, например, осенью отъехать на десяток километров вглубь мангутских болот, как на глаза начинали попадаться журавлиные стаи, насчитывавшие по несколько десятков птиц каждая. Но это всё были одни и те же привычные серые журавли.



Вот стерхов, честно признаюсь, я на воле не видел ни разу. Да и не предполагал даже, что их можно встретить в наших местах, пока не начал читать дневник путешествия Петра Симона Палласа. Как я уже писал ранее, переправившись через реку Ишим и вступив в пределы Абатской степи, он больше не встречал до самого Иртыша никаких древних достопамятностей в виде городищ или курганов. Зато здесь всё своё внимание он сосредоточил на описании встреченных им почв, растений, птиц и животных. Достигнув деревни Крутой, что ныне известна как районный центр Крутинка, Пётр Симон Паллас, до этого так торопившийся, что даже не стал заезжать в Коркину слободу, сегодняшний город Ишим, вдруг здесь остановился на длительное время. Его интерес был связан с "в пространные болота разлившимся озером Мангут, которое от Крутой к юго-востоку в необитаемой ещё степи близ пограничной линии лежит". Точнее, не само озеро Мангут, а обитающая на нём птица:"Особливо здесь весьма много больших белых журавлей, коих образ жизни желал я несколько узнать". И далее несколько страниц путевого дневника озаглавлены "О стерхе или белом журавле".



Признаюсь, меня настолько поразили слова Петра Симона Палласа о том, что у нас на Мангутских озёрах и болотах водились стерхи, не перелётные останавливались, а гнёзда здесь вили и птенцов выводили, что я, несмотря на то, что текст кому-то из моих читателей покажется скучным, всё-таки приведу значительный отрывок из книги путешественника.
"11 мая возвратились ко мне назад охотники посланные за белыми журавлями, - пишет Паллас, - и привезли мне несколько сих отменных больших птиц, которыя им не мало труда стоили. Белой стерх, ибо сия птица ещё гораздо осторожнее самых журавлей: ибо как бы далеко оне человека не приметили, с обыкновенным своим лебединым криком подымаются к верху. По причине высокости своей, которая, ежели они стоят прямо, содержит в себе почти пять футов, могут они весьма далеко окрест себя видеть; и малейшее в тростнике движение бывает им подозрительно. По сему и надобно, чтоб стрелок, которой хочет их убить, совершенно скрытно приближаться к ним старался, когда они по берегам озера ищут мелкой рыбы, которая пищу их составляет. Сколь они в прочем людей страшатся, столько напротив того не боятся они собак, и приметя их на берегу с яростию на них кидаются, позабыв даже предостерегаться от близь стоящего стрелка; столько дерзки они и противу людей, к их гнёздам приближающихся. Тогда они не стараются улететь, но защищают жилище своё отважнейшим образом, а по своей величине и остроте своего носа довольно опасны."



"Гнёзда свои вьют они из сплетённого камыша в отдалённых болотах, поросших тростником, на холмах осокою покрытых, и самец с самкой стерегут оные попеременно. Они кладут два токмо яйца, которые величиною с гусиные яйца, из желта зелёны и с тёмными пятнами. В сие время они лишь только начали нестись. Дети их в первой год вырастают величиною почти со старых, но по всему телу покрыты вохрожёлтыми перьями, цветом в низу несколько побелее, а голова у них около носа цвету чёрнаго. По другому году они белеют и у них остаются только верхния перья крыла черны; на голове повыше глаз, где нет перьев, краснеет и покрывается только маленьким красным пухом. Кожа, нос и ноги красные; токмо лишь на шее остаётся несколько жаркова или жёлтаго цвету; но и сей с летами совсем переменяется и вся птица получит лебединую белизну".



Вот читаю я Петра Симона Палласа и сам себе задаю вопрос: почему, по какой причине исчезли стерхи мангутских озёр, ещё в конце XVIII века гнездившиеся здесь в изрядном количестве. Ответ мой неутешителен и сводится к двум словам - антропогенный фактор. Или, по-русски, виноват человек. Не думаю, что выбили стерхов охотники. Я уже говорил, что во многих деревнях люди журавлей не стреляют. Тогда что? Палы. Весенние палы, когда целенаправленно выжигается человеком прошлогодняя трава, чтобы очистить покосы. А журавль, хотя и тяготеет к болотам, но гнёзда делает на высоком месте, как раз доступном для весеннего огня. Вместе с прошлогодней травой сгорают и гнёзда. Мне лично приходилось неоднократно видеть, например, сгоревшие тетеревинные кладки. Так и получилось, пришёл человек в Абатскую степь, а стерх из неё исчез и, похоже, что навсегда.










Tags: Абатская степь, Мангут, Мангутские озёра, Мещеряки, Пётр Симон Паллас, журавли, стерхи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 7 comments