alexa_bell (alexa_bell) wrote,
alexa_bell
alexa_bell

Пётр Буцинский: Про "златокипящую" Мангазею


Если первая книга Петра Буцинского (1853-1916) "Заселение Сибири и быт первых её насельников" http://alexa-bell.livejournal.com/51434.html была про обрусение Передней Сибири и в своё время выходила отдельным изданием, то представляемый сегодня труд профессора Харьковского университета "Мангазея, Сургут, Нарым и Кетск" впервые был издан отдельной книгой Юрием Мандрика в Тюмени только в 1999 году. А учитывая её тираж - всего 500 экземпляров, то и ныне она вряд ли доступна даже большинству профессиональных историков. Я прекрасно понимаю составителей данной книги, которые в качестве первой её главы поставили статью П.Н.Буцинского "Мангазея и Мангазейский уезд (1601-1645 гг.). Ещё известный историк С.В.Бахрушев её отмечал, как "самое лучшее" из произведений Петра Никитьевича. Написана она великолепно - от первых строк и до последних. Вот, например, как она начинается:



"Крайний север Сибири - Обдория и Мангазея - был известен русским людям гораздо ранее, чем средняя или южная полосы этого края. А между тем в историческом отношении упомянутая местность для многих и очень многих - terra incognita - неведомая земля, покрытая мраком глубокой старины. И неудивительно! Обдорию по крайней мере напоминает ныне существующий город Обдорск, а Мангазея давным-давно сошла с географических карт, и на последних не осталось ничего, что указывало бы на историческое её существование. Та часть Сибири, которая в XVI и XVII вв. известна была под именем Мангазеи, ныне ничем не обращает на себя внимания; по этому глухому, неприветливому краю в настоящее время только бродят со своими оленями и собаками самодовольные самоеды. А в старину? Было время, когда в этом крае кипела жизнь, процветали торговля и промышленность, доставлявшие большие выгоды и московским царям, и их подданным; о нём когда-то говорили, как говорят о стране, текущей мёдом и млеком! Ведь Мангазея в старину - это золотое дно, своего рода Калифорния, куда жадно стремились за добычей драгоценного пушного зверя жители нынешних северных губерний: Архангельской, Вологодской, Пермской и др. Поймать десятка два седых соболей ценой рублей по пяти каждый или штуки две чёрных лисиц рублей по 50 - разве такая добыча не привлекательна? А попадались соболи по 10 и по 20 рублей каждый и чёрные лисицы по 100 и по 300 рублей по московской цене. После такой добычи совершенно нищий сразу делался богачом!"


Из-за этой вот драгоценной пушнины какой только грех на душу не брали? А взаимоотношения с коренным населением - самоедами (ненцами)? Это сегодня нам учебники истории рассказывают почти святочные повести о мирных и полюбовных взаимоотношениях аборигенов Сибири и российских колонизаторах. Не отстают от них и авторы из числа малообразованных ура-патриотов. Но идиллией там не пахло даже в самые мирные времена. Воеводы отписывали в Москву, что "в Мангазейском уезде люди кочевные и не сидячие, а живут, переходя с места на место и с реки на реку". Поэтому мангазейским ясачным сборщикам невозможно было доставить воеводам определённых сведений о количестве ясачных людей в уезде. Да и самый способ собирания ясака здесь был несколько иной, чем с инородцев других сибирских уездов. Не имея постоянной оседлости, мангазейские инородцы не делились на волости, как в других уездах, а жили родами, и каждый род платил ясак за себя или, вернее, за своих заложников (аманатов), и притом не "по окладу", то есть точно установленному размеру, а сколько заблагорассудится или смотря по государеву жалованью. "А без государева жалованья - без олова и одекуя (одекуй - стеклянные бусы) ясаку не дают",- отписывали мангазейские воеводы.
Самоё покорение инородцев состояло в том, что служилые люди захватывали у них силой аманатов, держали последних в тюрьме в Мангазее или Туруханском зимовье и за них получали ясак. И чем знатнее был аманат, тем более род, к которому он принадлежал, платил соболей. Местом для сбора ясака служили зимовья, разбросанные по всему Мангазейскому уезду. Эти зимовья были признаками московской власти в том крае и служили временным приютом для ясачных сборщиков и торговых и промышленных людей. В известное время года к этим зимовьям приходили инородцы и за своих заложников приносили ясак. Когда же приходят к зимовьям, то бросают ясак через окно в избу и через окно же ясачные сборщики отдаривают инородцев одекуем, оловом и хлебом.

"Мангазейские инородцы, - писали воеводы в Москву,- боятся входить в избы, чтоб ясачные сборщики не захватили их в аманаты, а сами сборщики не выходят к ним из изб, опасаясь от них смертных убийств, и потому сидят с аманатами запершись". Аманатов держали в Мангазее в тюрьме, а когда ясачные сборщики отправлялись за сбором ясака, то брали с собой аманатов и держали их в зимовьях до тех пор, пока за них не получали ясак. Но получив ясак, аманатов не отпускали, а затем снова привозили в Мангазею и опять помещали в тюрьму. Аманатов кормили отчасти хлебом, а большей частью падалью и собачьим кормом "юколою". Юкола состояла из сушёной перегнившей рыбы. Правда, им давали и хлеб, но в ничтожном количестве. Но в зимовьях во время ясачного сбора аманатов кормили преимущественно хлебом.
Много интересного в этой книге: и сколько пушнины собирали, и откуда хлеб брали, и как пытались пашню пахать (за Полярным кругом), и как прихода "немцев" на кораблях опасались, и как конфликтовали власти с торговыми и промышленными людьми, а последние с инородцами. Кстати, инородцам убийство русских торговых и промышленных людей всегда сходило с рук: воеводы не желали терять ясак, привлекая их к ответственности за убийство. Потому-то в Сибири и выработался тот хищный тип "промышленных людей", которые, как правило, всегда действовали исключительно на свой страх и риск, не полагаясь на защиту властей. Отсюда и объяснение, каким образом малочисленные ватаги русских за считанные годы прошли всю Сибирь насквозь.

Tags: Мангазея, Пётр Буцинский, аманаты, ясак, ясачные сборщики
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments