alexa_bell (alexa_bell) wrote,
alexa_bell
alexa_bell

Categories:

В глубь Абатской степи


Один из самых основательных дореволюционных справочников, в составлении которого участвовали самые знаменитые тогдашние географы и натуралисты, так определял Абатскую степь:"Подъ этимъ именемъ извѣстна с.-з. часть Барабинской степи, подходящая къ р. Ишиму близъ Абатской слободы". А назывался этот справочник " Географическо-статистический словарь Российской Империи / составил по поручению Императорского Русского Географического Общества П. Семенов, при содействии В. Зверинского, Р. Маака, Л. Майкова, Н. Филиппова и И. Бока" — СПб., 1863—1885. — Т. 1—5.

Вот надо же, такой авторитетнейший справочник и грубая ошибка. На самом деле Абатская степь действительно находится на северо-запад от Барабинской степи. Только она не является её частью. Абатская степь это восточная часть более обширной Ишимской степи, раскинувшейся между Тоболом и Иртышом. А Барабинская степь, начавшись на правом берегу Иртыша тянется на восток до самой Оби. Теперь, кажется, разобрались с географическими понятиями. Главное помнить, что условным центром Абатской степи всегда считалась Абатская или, как до второй половины XIX века писали - Абацкая слобода. Сейчас это село Абатское на левом берегу Ишима южнее устья Китерни.


Я недавно рассказал, что собираюсь более детально вникнуть в историю абатских деревень, как исчезнувших с лица земли, так и существующих по ныне ("Куда подевалась деревня Коинова?"https://alexa-bell.livejournal.com/154547.html). Как когда-то говаривал Козьма Прутков:"Нельзя объять необъятное". Кстати, я не поленился и уточнил. Этот афоризм Козьмы Пруткова, из собрания мыслей и афоризмов "Плоды раздумья" (1854) встречается 5 раз, становясь у него с каждым разом все более выразительным. 3-й и 44-й афоризмы (звучат одинаково):"Никто не обнимет необъятного", 67-й афоризм:"Никто не обнимет необъятного!", 104-й афоризм:"Плюнь тому в глаза, кто скажет, что можно обнять необъятное!" и последний, завершающий это собрание прутковских мудрых мыслей афоризм под номером 160:"Опять скажу: никто не обнимет необъятного!"

Наиболее подходящим к моей ситуации я бы назвал предпоследний вариант. Поэтому, чтобы никто не соблазнился плюнуть мне в глаза за то, что я собираюсь объять необъятное, сразу же скажу, что задачу перед собой я ставлю ограниченную. Во-первых, территориально. На юге я не собираюсь выходить за линию железной дороги Тюмень-Омск, условно ограничив её станциями Маслянская и Мангут. Главный интерес для меня представляют населённые пункты, лежащие в границах современного Абатского района между указанной железной дорогой и федеральной трассой Тюмень-Омск. А также расположенные вдоль этой трассы. Далеко на север в чалдонские деревни забираться не собираюсь, по крайней мере с детальными разысканиями.


Наибольший интерес у меня вызывают населённые пункты только четырёх бывших волостей: Абатской, Камышенской, Маслянской и Фирстовской. Именно в пределах этих территорий шла сибирская жизнь большинства моих родственников, здесь жили и умерли мои прадеды и деды, здесь родились и прожили всю свою жизнь мои родители, здесь родился и вырос я, чтобы потом уехав после окончания средней школы в город уйти во взрослую жизнь. Но всё равно я постоянно возвращался и возвращаюсь на ту землю, что зовётся малой родиной.

У некоторых моих читателей после прочтения статьи "Куда подевалась деревня Коинова?" возник резонный вопрос о самой возможности и целесообразности написания истории какой-нибудь деревни. "Если не секрет, кому ещё кроме вас интересны истории этих деревень?" - спросил один из них. Другой в своём недоумении был ещё более откровенен:"А как можно написать историю деревни, если там кроме "родились пороси и водились караси" ничего не происходит?"


А я вспомнил одного учёного натуралиста, который утверждал, что по одной капле воды можно описать море. Но моя ситуация значительно проще: во-первых, у меня не одна капля и, во-вторых, я не собираюсь описывать море. Территориальные границы своего интереса я уже определил. Временные рамки укладываются в период от второй половины XVII века до первой четверти XXI столетия. Получается примерно триста пятьдесят - четыреста лет. И даже внутри этого периода не всё подлежит описанию.

Я согласен, что действительно, если историю какого-либо населённого пункта свести только к перечню сведений о том, что "родились пороси и водились караси", то это не будет интересно ни кому, включая меня самого. Но если через призму истории той или иной деревни взглянуть на страну в течение тех же трёхсот пятидесяти или четырёх сот лет, то картина может получиться очень живописная. К тому же, если знать, какие краски надо использовать, то за успех можно вполне ручаться.


Если я попробую рассказать на примере тех же деревень, как происходило освоение и заселение огромного междуречья Ишима с Иртышом при острой нехватке людских ресурсов, это будет кому-то интересно? Как почти при полном отсутствии населения возникали здесь остроги, форпосты, редуты, маяки, слободы, деревни? Из кого и как набирали новые драгунские полки и казачьи команды? И насколько русские люди привержены общине, как не устают повторять отягощённые научными знаниями историки? Откуда в Абатской степи появились и как жили здесь старообрядцы и кержаки? Кто и как "самосожёгся" в деревне Ировской?

А если к этому добавить, что именно здесь на протяжении, как минимум, двух столетий проходила граница между Русским царством и могущественной Джунгарией, будет ли это кому-нибудь интересно?

Ведь вопросы можно множить и множить. Есть ли на них общеизвестные ответы? Однозначно, нет. И это, если не вспоминать более поздних событий, как Германская и Гражданская войны, революция и печально известное Ишимское восстание 1921 года. Добровольно-принудительная коллективизация и создание совхозов. Трагедия Великой Отечественной войны и забытой Финской 1939-1940 года, на которой полегли мобилизованные в 37-ю стрелковую дивизию абатские мужики.

Я уже молчу о той бесконечной веренице знаменитейших учёных со всей Европы, проследовавших через Абатскую степь за новыми знаниями и новой славой, как, например, Пётр Симон Паллас, Александр Гумбольдт, Пётр Семёнов-Тян-Шанский, Альфред Брем, Карл Ледебур и многие, многие другие, несть им числа. По этим дорогам, мимо этих деревень, останавливаясь, как Семёнов-Тян-Шанский, чтобы сорвать под увалом и добавить в коллекцию новый для него сибирский вид ириса; или Брем, охотящийся возле Камышенки с ружьём на уток; или Паллас, описывающий развалины древнейших городищ около Тушнолобова и Кокуя.

Я, по крайней мере, вижу что-то приближающееся к необъятности, которую надо бы объять. Но, как мы помним, нельзя объять необъятное, а потому потихоньку, помаленьку двинусь по тропочкам деревенских историй, чтобы где-то выйти на просёлочную дорогу, а дальше... А нало ли загадывать дальше?

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 9 comments