alexa_bell (alexa_bell) wrote,
alexa_bell
alexa_bell

Categories:

Тамара Солоневич: "Два стола и два еврея..."


Евреи, кругом одни евреи, по-моему, это один из главных, если не самый главный, лейтмотивов двух книг воспоминаний Тамары Владимировны Солоневич. Читать Солоневичей я начал давно.
Первой в мои руки лет тридцать назад попала "Народная монархия" Ивана Солоневича. Потом пришла его же "Белая империя". Замкнула знакомство с творчеством Ивана Лукьяновича книга "Россия в концлагере". И вот теперь передо мной лежат "Записки советской переводчицы" и "Три года в берлинском торгпредстве. 1928-1930" Тамары Владимировны. На фотографии Тамара Владимировна Воскресенская в Новочеркасском институте (в замужестве Солоневич).

Первый же запоминающийся эпизод воспоминаний начинается с "красного офицера" по фамилии Рабинович, который руководит обыском квартиры и арестом Солоневичей в Одессе в 1920 году, изымающий при этом золотые украшения Тамары Владимировны. Арестованных доставляют в штаб интернационального батальона, которым командует латыш.
- Товарищ командир, у меня забрали мои золотые вещи. Но ведь никакого ордера на реквизицию не было. Распорядитесь, пожалуйста, чтобы мне их вернули.
- Золотые вещи? Рабинович, где золото? Отдай всё гражданке обратно.
Момент надежды. Но Рабинович уже склонился к уху командира и в чём-то его убеждает.


В итоге только через три месяца Солоневичи: муж, жена и пятилетний их сын были отпущены из тюрьмы:
И вот мы все идём - худые, голодные, оборванные. За три месяца мы не меняли платья... Трудно поверить, как может выглядеть рубаха, если её носить и в ней спать, не снимая три месяца подряд... Вошли в комнаты и остановились в ужасе. Они были совершенно пусты. Не осталось ничего, кроме железных кроватей, даже матрасы исчезли. Как быть, что делать?

Не надо, наверное, говорить, что всё имущество Солоневичей в неизвестном направлении вывез "красный офицер" Рабинович, подогнав автомобиль.

А дальше в воспоминаниях начинается Москва 1926 года. ВЦСПС, или Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов - "Дворец труда", куда Тамара Солоневич поступает на работу переводчицей. И начинаются фамилии ответственных работников и просто рядовых работников Дворца труда, с которыми работает она на протяжении двух лет. И перед читателем воспоминаний предстаёт однообразная галерея портретов лиц одной и той же национальности:

На стенах, как водится, портреты вождей. На одной из боковых дверей - маленькая, едва заметная вывеска: Международный комитет революционных горняков. Вхожу. Два стола и два еврея: Слуцкий и Кушинский. Слуцкий разъясняет мне, что ему нужна такая работница, как я, то есть знающая языки, машинку, стенографию.

Поэтому, наверное, именно "горняку" Григорию Юльевичу Слуцкому больше всего отведено места в воспоминаниях Тамары Владимировны:
Высокий, худой еврей лет тридцати пяти. Такой типичный еврей, что дальше идти некуда. Сутулится, близорук, большой свисающий нос, оттопыренные уши, развалистая утиная походка, носками внутрь. Очень осторожен и отчасти даже нерешителен... Когда я с ним ближе познакомилась, он рассказал мне, что родители его были набожные евреи, что он учился в хедере и знает древнееврейский язык. С пятнадцати лет он попал в революционные кружки... знаком лично с генеральным секретарём Профинтерна Лозовским, который очень ему протежирует.

Я поискал информацию по Слуцкому. Нашёл следующую: Слуцкий Григорий Юльевич, 1896 года рождения, еврей, проживавший в Москве, был арестован в 1937 году и расстрелян в декабре 1941 года в Магаданской области. Похоже, это тот самый, из книги воспоминаний Тамары Солоневич.

Наверное, надо немного сказать и о протежировавшем Слуцкому Лозовском, с которым Тамаре Солоневич тоже доводилось встречаться, правда, значительно реже, чем со Слуцким. Слишком высокие должности в Советском Союзе занимал Соломон Абрамович. Итак, Лозо́вский, настоящая фамилия — Дридзо, кроме хедера, это еврейская религиозная начальная школа, кажется, официально нигде больше не учился и нигде не работал, если не считать таковой революционно-партийную деятельность. С 1908 года проживал сначала в Швейцарии, потом во Франции. Член Французской социалистической партии. Только в июне 1917 года вернулся в Россию и вступил в партию большевиков. Один из руководителей Коминтерна. Одновременно в 1926 году он уже Генеральный секретарь ВЦСПС и Профинтерна. Повезло или нет, но пережил репрессии 30-х. С 1939 года - доктор исторических наук, профессор. В 1939–46 гг. — заместитель наркома иностранных дел Советского Союза, одновременно в 1941–48 гг. заместитель начальника, а позднее начальник Совинформбюро. В июле 1952 года Военная коллегия Верховного Суда СССР приговорила его по делу Еврейского антифашистского комитета к расстрелу. 12 августа 1952 года Соломон Абрамочич Лозовский был расстрелян.

Я, что вполне естественно, читаю книги на русском языке. Но честно признаюсь, такого одновременного количества совслужащих евреев ни в одной из них ранее не встречал. Евреи. Кругом одни евреи. Хотя тогда, наверное, так и было в некоторых советских учреждениях. А Тамара Владимировна сыплет именами, перемежает их характеристиками, делится увиденным. Вот Евгения Исааковна Урисон-Фишман, жена заместителя наркома, имеющая право отовариваться сразу в трёх распределителях: ВЦИК, ЦИК и ОГПУ. На соседней странице "хорошая белокурая евреечка" Лидия Максимовна Израилевич. И тут же "чешско-германо-еврейский писатель" Эгон Эрвин Киш. Так как имя мне ничего не говорит и книг этого писателя читать не доводилось, лезу в справочники. Ага, нашёл: сын торговца сукном из немецкоязычных сефардов, один из основателей Коммунистической партии Австрии. В 1921—1933 годах жил в Берлине. В 1925—1931 годах неоднократно выезжал в Советский Союз. Не обманула Тамара Владимировна. Действительно был такой писатель и любил СССР, где широко пользовался бесплатным гостеприимством. Кстати, среди западной писательской братии он был не единственный, кого с восторгом принимали в Советском Союзе.

Дальше на страницах появляется дама, о которой раньше я ничего не знал, но носящая знаменитую коммунистическую фамилию Либкнехт. Это Софья Либкнехт, вдова Карла Либкнехта, "одесская еврейка по рождению", как её характеризует Тамара Солоневич:
"Ей было скучно, она пришла к нам в "Европу" и заявила, что будет работать с делегациями. Она очень образованная женщина, знает несколько языков, но нервная, издёрганная, неуравновешенная". Дальше следует рассказ о том, как Тамара Владимировна "подставила" "горняка" Слуцкого, предложив ему в качестве переводчицы кандидатуру вдовы Либкнехта. Вот так делаешь сам для себя небольшие открытия.

Ещё с одной колоритной личностью встречается Тамара Владимировна, когда её временно откомандировывают в комиссию внешних сношений ВСЦПС под руководство некоего товарища Гурмана. И сразу следует краткими штрихами написанный портрет товарища Гурмана:"... невысокий, щуплый еврей, лет тридцати пяти, с лысиной, очень подвижной, очень нахальный, коммунист и спекулянт, проживший много лет в Америке и говорящий хорошо по-английски. В общем, продувной парень".

Вторым местом работы Тамары Солоневич после ВЦСПС было берлинское торгпредство Наркомвнешторга. Именно этому периоду её жизни посвящена вторая книга воспоминаний "Три года в берлинском торгпредстве. 1928-1930". И даже у неё, насмотревшуюся на типичных московских сотрудников ВЦСПС и Профинтерна, удивило этническое однообразие лиц берлинского торгпредства, насчитывавшего в то время порядка полутора тысяч человек:

"Меня поразило здесь подавляющее количество служащих евреев. Как заведующий нашим отделом, так и инженеры, а с ними и секретарша принадлежали почти сплошь к избранному племени... Внешняя торговля Советского Союза руководится и представляется за границей почти исключительно евреями. Я констатирую факт вовсе не с антисемитской точки зрения".

Учитывая её осведомлённость, она в последнее время заведовала столом справок и информации, наверное, можно верить:
"Вхожу.Небольшая комната чисто канцелярского типа.Посредине - два стола. За одним - еврейка Иоффе, за другим - еврей ... Сергеев. Да, да, именно Сергеев. В Москве как-то у меня был такой случай, что я должна была повидать одного из членов ВЦСПС. Мне сказали:
- Спросите Ивана Ивановича Иванова.
Оказался самый обыкновенный еврей. Это не анекдот
".

А дальше снова, как и в Москве портреты и характеристики коллег по заграничной работе, как, например, этого: "Моим первым учителем на стезе торгпредовской работы был один из заведующих подотделами - Розенблюм. Полный и жовиальный еврей, он выехал из России уже давно, ещё до войны, был специалистом по текстильным машинам, прекрасно владел немецким языком и чрезвычайно быстро мне диктовал".

Интересен описанный автором сюжет, связанный с приездом в Берлин из Москвы начальника импортного директората Наркомвнешторга СССР Швейцера, речь которого на предполагаемом совещании она должна была стенографировать:"И в этот момент в дверях показался полный, невысокий еврей, с наглым, самодовольным лицом и небрежными манерами".
Я попытался найти дополнительные сведения об этом самом Швейцере, кто он и откуда, но ничего не нашёл.

И подводя своеобразный итог, написала сама Тамара Солоневич в главе "Горькая доля стенотипистки", видимо, выстраданное: "И каждому приходит в голову один и тот же чрезвычайно простой и ясный вопрос: неужели из ста миллионов великороссов и белорусов советская власть не находит достаточно представительных и знающих языки людей, которые с гордостью и достоинством могли бы вести за границей переговоры с иностранцами и совершать с ними сделки от лица России, хотя бы и советской? А между тем это так. Я утверждаю и знаю, что меня поддержат все русские, служившие и служащие в советских учреждениях за границей, что минимум 80 процентов работников торгпредств являются евреями".

Наверное, пора остановиться. Всё равно, даже самый подробный пересказ не заменит подлинный текст автора. Любой желающий сам, открыв книги воспоминаний Тамары Владимировны Солоневич, познакомится с портретами типичных совслужащих из ВЦСПС и Наркомвнешторга первых двух десятилетий советской власти непосредственно в авторском описании. Я всего лишь читатель, в руки которого попали интересные по содержанию книги. Необходимо только помнить, что Тамара Владимировна не то что не была сторонницей власти коммунистов, она была её противником, о чём она сама неоднократно говорит в разных местах своих воспоминаний. Это, по-моему, наложило определённый оттенок на содержание книг и на отбор сюжетов.

Конечно, любопытно читать страницы, описывающие в большей части быт, в меньшем объёме политическую жизнь последних лет Веймарской республики, накануне прихода нацистов к власти, жизнь Германии такой, какой её увидела рядовая сотрудница советского торгпредства, вырвавшаяся за границу из советской действительности. Почему-то, читая книгу, возникает твёрдое ощущение, что Германия, будучи поверженной в ходе Первой Мировой войны пострадала значительно меньше, чем Россия, пережившая дополнительно ещё и Гражданскую.


Что остаётся сказать? Только одно: воспоминания Тамары Владимировны Солоневич, содержащиеся в её двух книгах есть бесспорное свидетельство очевидца и бытописателя. Насколько объективно она отразила то, что видела, я не знаю. Каждый автор субъективен по своему. Но думаю, что СССР указанного периода отражён достаточно точно. Особенно в той части, по которой можно судить о действительном положении рабочих и крестьян в стране, власть которой провозгласила, что только она является властью рабочих и крестьян.

У первой книги воспоминаний Тамары Владимировны "Записки советской переводчицы" есть ценность в том, что в ней подробно, в мельчайших деталях описана поездка делегации английских горняков по маршруту Москва-Донбасс-Баку-Тифлис-Москва, в которой автор принимала участие в качестве переводчицы. Она увидела СССР и его многострадальный народ накануне первой пятилетки. Больно читать страницы с описанием нечеловеческих условий быта и работы наших горняков, да и других трудящихся страны Советов на фоне той огромной денежной помощи, которую Коминтерн и Профинтерн валили за границу в поддержку братских коммунистических партий, содержавшихся за счёт голодного населения СССР, в помощь функционерам зарубежных профсоюзов и не только.


На фотографии: Иван и Тамара Солоневичи.

Как я понимаю, вторая книга воспоминаний "Три года в берлинском торгпредстве. 1928-1930" осталась незаконченной не по вине автора. Об этом можно прочитать в книге совершенно другого автора из другого времени. Поэтому в качестве эпилога к двум книгам воспоминаний Тамары Владимировны Солоневич я приведу отрывок из книги Константина Сапожникова "Солоневич":

"Из указания замначальника 7-го отдела ГУГБ НКВД майора госбезопасности Шпигельгласа заместителю народного комиссара внутренних дел госбезопасности 3-го ранга товарищу Иванову от 9 мая 1937 года:
«Прошу санкционировать оперуполномоченному 3-го отдела УГБ НКВД УССР тов. Малюченко изыскания и изготовление спецснаряда. О типе необходимого снаряда тов. Малюченко получил указание в бытность в Москве».

Ответ из Киева 16 мая 1937 года:
«Уважаемый тов. Шпигельглас. Несомненно, хочется выполнить Ваше задание как можно удачнее. В свете этого считаю необходимым доложить Вам одну деталь: в богатых изданиях один том в футляре вообще встречается. Такие случаи можно наблюдать в изданиях нашей Академии. Но всё же это бывает редко. Поэтому, не найдёте ли более правильным поместить в футляре 2 томика, безусловно, однотипных и имеющих на корешке отметки „I“ и „II“. В этом случае наличие футляра будет оправдываться определённой целесообразностью. В технике это затруднений не вызовет. Работу проведу с учётом, что могут делаться попытки вынуть оба томика сразу либо каждый в отдельности.
С чекистским приветом Малюченко
».

После всех согласований было решено, что бомба будет вмонтирована в муляж двухтомника издательства «ACADEMIA» в подарочном варианте, то есть в крепком картонном футляре, тиснённом золотом. При вскрытии пакета специальное устройство, реагирующее на свет, активизирует взрыватель. Разработчики теракта рассчитывали на библиофильские интересы Ивана (Солоневича), на то, что он сам вскроет посылку.

Изготовление бомбы заняло около десяти месяцев. Трудно судить, почему так затянули с исполнением резолюции Шпигельгласа. Не исключено, что массовые чистки в органах затронули и лабораторию, потребовалось время для нормализации её работы.

В дверь квартиры Солоневичей, которая находилась на первом этаже дома 38 на бульваре Царь Иван Асен II, (София, Болгария) 3 февраля 1938 года в 9.30 утра позвонил посетитель в коричневом пальто и шляпе, надвинутой на глаза. Пожилая экономка немка Иоганна Грайс приняла визитёра, который вручил ей пакет и, сказав, что «это книги для Ивана Солоневича», тут же ушёл. Экономка оставила пакет на большом столе в гостиной комнате, которая использовалась в качестве редакционного помещения и столовой. В 11 часов пришёл секретарь Николай Михайлов и по заведённому порядку взялся за разборку почты. Тамара помогала ему.

Взрыв в редакции «Голоса России» раздался в 11 часов 30 минут. Он был такой силы, что здание содрогнулось, словно от мощного землетрясения. Открывавший ножницами «пакет с книгами» Михайлов погиб мгновенно. Ножницы, которые он держал, вонзились в стену. Тамара была смертельно ранена. Она прожила ещё два часа и всё спрашивала, где Юра и где её глаза (один глаз был у неё вырван взрывом).

P.S.
Серге́й Миха́йлович Шпи́гельглас (29 апреля 1897 — 29 января 1941) — высокопоставленный деятель ВЧК-ОГПУ-НКВД, майор государственной безопасности. Служил в разведке (ИНО НКВД). Оперативный псевдоним — Дуглас. Принимал активное участие в кампании сталинского террора, в частности в операциях по ликвидации перебежчиков и невозвращенцев из числа сотрудников советских спецслужб. В ходе массовой «чистки» в НКВД был в 1938 году арестован и в 1941 году расстрелян.





Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 42 comments