alexa_bell (alexa_bell) wrote,
alexa_bell
alexa_bell

Category:

Из-за острова на стрежень. Взгляд самозваного историософа на русскую историю - 1.


Там, где я трудился многие годы, все назубок знали знаменитую формулу, которую внушают наивным простакам, что чистосердечное признание смягчает вину. Сделаю вид, что совсем незнаком с принципами деятельности отцов-иезуитов и действительно верю в это, а потому тоже начну с чистосердечного признания: я - дилетант. А дилетант потому, что у меня нет диплома об окончании исторического факультета. Другие факультеты у меня за спиной.

Данный факт с точки зрения профессиональных историков есть несомненный, непростительный минус. И преодолеть его якобы невозможно. Времена Василия Татищева и Николая Карамзина давно миновали. Сегодня таким лицам, как я, вход в закрытый клуб историков вроде бы напрочь закрыт. Ты никогда не будешь признан там за своего без предъявления диплома. Одним словом, академическим фейсом не вышел. Но я-то знаю, что обязательно есть тайный ход, по которому можно проникнуть в сооружённое профессионалами от истории здание, для этого не надо быть японским ниндзя.

Например, никто не сможет препятствовать мне в том, если я самозванно объявлю себя историософом. Насколько мне известно, ни в Советском Союзе, ни в Российской Федерации ни один ВУЗ не обучал и до сих пор не готовит специалистов по историософии. Как результат, нет и не может быть диплома историософа. Следовательно, никто также не может оспорить его. Чтобы было понятно, что такое историософия, достаточно заглянуть в самую популярную сегодня энциклопедию. Я даже жирным шрифтом выделил те слова, которые в наибольшей степени привлекают меня в ней:

"Филосо́фия исто́рии (историосо́фия) — раздел философии, призванный ответить на вопросы об объективных закономерностях и духовно-нравственном смысле исторического процесса, о путях реализации человеческих сущностных сил в истории, о возможностях обретения общечеловеческого единства. Философия истории исследует имманентную логику развития человеческого общества, единство и многомерность исторического процесса, проблемы социального детерминизма, устанавливает истинность или достоверность исторических фактов и событий. Также к философии истории относятся вопросы о возможности, сущности и границах исторического знания и исторической науки в частности" (Википедия).

Хотя в законах или правилах формальной логики, приписываемой Аристотелю, ссылка на авторитеты не может служить доказательством, но я в нарушение законоположений логики, всё-таки сошлюсь на признанные авторитеты, точнее, один авторитет. Статус "философии истории" или "историософии" как заповедного поля философов, а не историков, обосновывал в своё время профессор Оксфордского университета Патрик Гардинер (не путать с другим профессором из Оксфорда Сэмюэлом Росоном Гардинером, историком). Он предложил установить разграничение вопросов "внутри истории" и вопросов "об истории". "Историки, — утверждал он, — отвечают на первый род вопросов, философы — на второй". К числу вопросов второго рода он относил: "Каким образом мы узнаём исторические факты?" "Является ли история наукой?", "Объективно ли историческое знание?", "Какова природа исторических теорий?", "Существуют ли законы истории?"

Ещё в студенческие и последующие годы я близко общался со многими лицами, избравшими историю предметом своей профессиональной деятельности. Та система доказательств истинности и достоверности исторических фактов, которой они оперировали, приводила меня и до сих пор приводит, мягко говоря, в недоумение, а порою и в изумление. Зачастую, в качестве главного доказательства достоверности того или иного исторического факта приводится мнение какого-либо авторитета от исторической науки. Чтобы убедиться в этом, достаточно открыть любую монографию по истории. Сплошные ссылки на мнения. И когда начинаешь внимательно изучать эти мнения, то выясняется, что кроме мнения ничего и нет. А посему, строго говоря, нынешняя наука истории это не наука факта, а наука мнения.

А если, не дай Бог, о каком-то событии или факте сообщается в древней летописи или книге прошлых веков, это для профессиональных историков вообще чуть ли не Скрижали Завета, на которых записаны нетленные Десять Заповедей. Покуситься на свидетельство летописи или усомниться в достоверности книги древнего автора, на сообщениях которых построено здание всей современной науки истории, это вообще неслыханное дело, примерно такое же, каковым в прежние века считалось богохульство.

И вот тут, честно говоря, счастье оказывается на моей стороне. Будь я профессиональным историком, мне бы, во-первых, и в голову не пришло усомниться в той картине русской истории, которая ныне стала хрестоматийной, а, во-вторых, если бы даже усомнился, то боясь прослыть невеждой в истории, не только бы промолчал, но и заставил себя отказаться от возникшего сомнения и признать правоту Старшего Брата от науки истории, уподобившись в каком-то смысле Уинстону Смиту, главному герою романа Джорджа Оруэлла "1984".

Не знаю, что во мне больше сказывается, повышенное врождённое любопытство или благоприобретённая профессиональная деформация личности, но живёт во мне неистребимое желание, встретившись с тайной, проникнуть в её сущность, столкнувшись с необъяснимым фактом, найти объяснение, а познакомившись с чужим объяснением, не удовлетворившим моё любопытство, отыскать новое. Иначе говоря, любая загадка должна быть разгадана. А наша русская история для этого занятия как раз самое подходящее место, прямо-таки поле не паханное, лежит, ждёт своего оратая.

Смотрю на себя со стороны и представляю. Иду я эдаким Микулой Селяниновичем по полю русской истории, понукивая на лошадёнку, то бишь компьютер. А сошка (клавиатура) поскрипывает, да по камешкам (экрану монитора) омешики (буквы) прочиркивает. Прямо героем былины ощущаешь себя, и не за столом сидишь, а за сохой идёшь. Как говорил не настоящий исторический, а киношный Иван Васильевич:"Лепота!" Честно признаюсь, трудно отказаться от такой роли.

Но так как я всего-навсего, как выяснилось выше, лишь самозваный историософ, то ничто не мешает мне без оглядки на авторитеты взглянуть на русскую историю, чтобы убедиться, действительно ли её привычное, хрестоматийное изложение не противоречиво, в достаточной степени подкреплено фактами и, что самое главное, правильно ли оценены эти факты. Я думаю, что в итоге должен появиться небольшой цикл статей, не претендующих на строгую научность, но позволяющий несколько по иному взглянуть на ход русской истории.

Никого почему-то не удивляет, когда выпускник авиационного института и актёр-юморист по должности Михаил Николаевич Задорнов пускается в изыскания в области этимологии русских слов и истории славянства, а Борис Акунин, он же Григорий Шалвович Чхартишвили, грузин по национальности и специалист по японской литературе, автор популярных детективов про Эраста Фандорина, вдруг пишет многотомную "Историю русского государства".

Остаётся не прояснённым один вопрос. Почему у статьи такое название "Из-за острова на стрежень"? Ответ прост. Так называется песня, слова которой написал Дмитрий Николаевич Садовников. Песня по праву считается народной. А Дмитрий Садовников до сих пор признаётся лучшим составителем наиболее полного и наилучшего в научном отношении сборника "Загадки русского народа", изданного в Санкт-Петербурге в 1876 году. А по моему глубокому убеждению, русская история на сегодня та же загадка, неразгаданная до сих пор.

Фольклор - это не только загадки и пословицы. Фольклор - это ещё и исторические песни, сказания, былины, т.е. те формы, в которых отображалась история нашего народа. И песня "Из-за острова на стрежень", написанная Дмитрием Садовниковым по фольклорным материалам, имеет самое непосредственное отношение к русской истории. Какое? Эта тема одной из будущих статей, которые я задумал написать.

В качестве иллюстрации первой статьи из задуманного цикла я взял картину "Иван Грозный показывает сокровища английскому послу Горсею", принадлежащую кисти русского художника, родившегося в 1835 году, Литовченко Александра Дмитриевича. Мне показалось, что сюжет этой картины также соответствует той задаче, которую я поставил перед собой: взглянуть на русскую историю так, чтобы в ней открылись те сокровища, которые сокрыты под нагромождением конструкция, собранной историками многих поколений.

Удастся ли мне это сделать? Не знаю. Быстрой работы не обещаю, но и задерживаться долго не хочу. Пока же остаётся в данный момент прервать текст на самом интересном месте и написать:
(Продолжение следует).
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 29 comments