alexa_bell (alexa_bell) wrote,
alexa_bell
alexa_bell

Categories:

Про комиссара Кучкина или, Если историю пишут победители


Сегодня, наверное, очень трудно найти человека, который бы знал, кто такой Андрей Павлович Кучкин? Хотя, наверное, лица, интересующиеся событиями Гражданской войны в Сибири, вспомнят о комиссаре когда-то известной 27-й стрелковой дивизии или, если быть более точным, комиссаре 27-й Омской стрелковой дивизии, получившей почётное наименование "Омская" по результатам Омской наступательной операции, а именно взятия Омска в 1919 году, когда именно Кучкин был её комиссаром. Профессиональные историки могут вспомнить, что был такой в Москве доктор исторических наук, профессор, член редакционной комиссии многотомника "История Великой Отечественной войны".


14 марта 1956 года на общем собрании Института истории АН СССР выступил доктор исторических наук, профессор Андрей Павлович Кучкин. Обсуждался закрытый доклад Никиты Сергеевича Хрущёва на XX съезде КПСС. Профессор Кучкин, как утверждают, говорил очень взволнованно и очень искренне:
Вся партия в целом, весь Центральный Комитет партии возвеличивал Сталина. Вся партия виновата в этом, а не только мы, пропагандисты и отдельные лица. Но все равно никакими усилиями нельзя возвеличить человека до положения иконы, если бы дела у него были плохие. Значит, у Сталина дела были такие, за которые народ любил его и отдавал свои жизни. Сталин продолжал дело Ленина. Под его руководством были разгромлены троцкисты, бухаринцы, построен социализм. Все это было. Но, товарищи, было и другое. Всему народу известно, что за этими хорошими качествами Сталина, за тем, что за Сталиным шел народ, - всем известна и та кровавая полоса, тот кровавый
хвост, который тянулся за Сталиным. Все мы недоумевали и были огорошены: чем объяснить такое жесточайшее истребление лучших кадров, лучших сынов нашей партии, Родины? Все мы думали: знает ли об этом Сталин? Как враги проникли туда, в НКВД? Неужели неизвестно все это Сталину? И вот, товарищи, на XX съезде партии дан ответ. Я не знаю, товарищи, как на других, а я много ночей не спал, продумывал: как же все то мрачное случилось? Ведь это ужасно, когда весь советский народ, и не только советский народ, а и заграницей, говорили: Сталин - знамя,
Сталин - честь, Сталин - свет, - и вдруг, как гром среди бела дня... Ведь если прямо, честно, откровенно говорить... то надо назвать Сталина палачом лучших кадров советского народа...
...Теперь я хочу сказать то, о чем говорят партийцы на ухо друг другу, то, что многие думают, но не осмеливаются сказать, потому что страх крутой расправы, которая была при Сталине, еще силен среди нас. Что же говорят партийцы друг другу на ухо, что говорят беспартийные массы, что говорит народ? Все они говорят: где же были члены ЦК, члены Президиума? Передо мной тоже встает этот вопрос... На съезде выступали члены ЦК, соратники
Ленина, соратники Сталина, но все они, в порядке самокритики, не сказали ни слова, что и мы виноваты... Получилось такое впечатление, как будто бы люди пришли со стороны: “Ничего не знаем, мы новые люди, вот только что познакомились с докладом и убедились в том, кем был Сталин”... Чем объяснить такое молчание, я спрашиваю себя?.. Почему люди не восстали против этого кровавого дела, против террора?..
»

Замечательная, похоже, речь. Но только при условии, если не заметить, закрыть глаза на некоторые её детали. Даже в этой речи далеко не рядовой коммунист от станка или от сохи, а доктор исторических наук, сам свидетель прошедших событий подчёркивает, как положительную заслугу Сталина, разгром троцкистов, бухаринцев. А ведь среди так называемых разгромленных троцкистов, попросту говоря расстрелянных, были и те, кто были личными друзьями и соратниками Кучкина в Гражданскую войну и о ком десять лет спустя он будет с воодушевлением писать в своих книгах.


Но сильнее всего в этой речи, несомненно, звучит фраза:" Почему люди не восстали против этого кровавого дела, против террора?"
Чтобы это понять, надо привести ещё одну небольшую цитату:
"При нашем разговоре присутствовал бывший военный комиссар 26-й дивизии, а ныне — председатель Военно-революционного трибунала 5-й армии В. В. Сорокин. От природы мало разговорчивый и угрюмый, он сидел и молчал, перелистывая какую-то папку. Возможно, он изучал очередное дело, по которому и пришел с докладом к члену Революционного совета армии. Перед самым моим уходом он спросил меня:
— Вы расстреляли в Узяне человека?
— Расстрелял не я, а местная милиция по моему приказанию, — ответил я.
— Какое вы имели право на это? — насупив брови и смотря сердито на меня в упор, допрашивал Сорокин.
Революция дала мне на это право
".
Вам назвать фамилию собеседника председателя Военно-революционного трибунала В.В.Сорокина?
Его имя Андрей Павлович Кучкин. Это тот самый Кучкин, комиссар дивизии, который переживёт в отличие от большинства сослуживцев печально известные репрессии 30-х годов, ещё при Сталине в 1951 году станет профессором и доктором исторических наук, и в 1956 году на собрании будет искренне вопрошать зал:"Почему люди не восстали против этого кровавого дела, против террора?"
Диалог Кучкина и Сорокина взят мною из мемуаров самого Андрея Павловича. Тут, как говорится, без обмана. Сам рассказывает. И вы думаете это единичный случай?

Дивизия готовится форсировать Тобол, чтобы перейти в наступление. А это бои, это смерть. Насильно мобилизованные в Рабоче-Крестьянскую Красную армию крестьяне умирать не хотят. Дезертировать? Или сказаться больным?
Вспоминает доктор исторических наук, профессор Кучкин:
"Наутро я выехал на линию огня. Чуть рассвело, когда мой автомобиль подъехал к штабу 240-го Тверского полка 2-й бригады. Части полка бились на противоположной стороне Тобола. Около штаба полка топтались невооруженные красноармейцы — это были трусы, сбежавшие с поля боя. Я приказал всех их собрать и выстроить. Собралось человек 40. Обходя их по фронту, я каждого спрашивал, почему он здесь. Посыпались ответы:
— Я босиком.
— Я натер мозоли и не могу ходить.
— Я заболел.
При проверке оказалось, что все это ложь. Люди просто струсили, а теперь выдумывали всякие «уважительные» причины. Кратко разъяснив трусам их предательскую по отношению к бьющимся товарищам роль, я объявил, что каждый десятый из них будет расстрелян, а остальные отправлены на фронт. Я отдал приказание командиру полка Шрайеру каждого десятого труса расстрелять, а сам уехал
".

А ещё нашёлся умелец вспрыскивать керосин шприцем под кожу. И потянулись красноармейцы в лазарет. Ещё эпизод, рассказанный Кучкиным:
"В медицинском пункте 236-го полка я застал несколько красноармейцев со страшными, сизо-багрового цвета опухолями на руках и ногах. У меня появилось подозрение, что они вызваны искусственно. Во время детального опроса «больных» красноармейцев один из них объяснил «секрет» болезни.
— Да это от укола, товарищ комиссар, — сказал он.
— От какого укола? Штыком что ли?
— Не-е! Шпрынцем.
— Что это за шпрынц? — допытывался я.
— Да вон такая игла есть у Окуловского.
— А ну-ка, приведите ко мне этого молодца! — распорядился я.
...У Окуловского шприц был с собой... Я отдал приказание комиссару полка расстрелять преступника. Оно было выполнено на глазах всего батальона... С линии огня перестали приходить в медсанчасть «больные»
".

Дивизия без боя в ночь на 14 ноября 1919 года вошла в Омск. И снова эпизод из мемуаров Кучкина:
"Вошедший был меньшевик Уточкин. Он подал мне руку и стал заискивающе улыбаться.
— А где погоны? — спросил я его.
— Сбросил. Я остался в Омске, чтобы перейти к красным.
Мы с Уточкиным «приятели». Вместе работали в подполье в Уфе. Правда, уже тогда были у меня с ним стычки по программным вопросам партии. Водораздел революции поставил нас на разные стороны баррикад. Словесные идеологические споры переросли в споры с помощью оружия: Уточкин рьяно боролся за власть Учредительного собрания. И когда самарская «Учредилка» объявила себя властью, он торжествовал, лобызался с белочехами, а потом верой и правдой стал служить Колчаку.
— А я увидел твою фамилию в приказе по городу, — сказал Уточкин. — Обрадовался. Ты — начальник города! Вон куда махнул! И вот я пришел к тебе. Хочу служить в Красной Армии. Возьмешь?
(...) Мне хотелось Уточкина расстрелять. Но у меня не было для этого формальных оснований
".

Но вот что любопытно. Прямо перед этими строками Андрей Павлович пишет следующее:
"Павел Вавилов во время восстания омских рабочих возглавлял военно-революционный штаб. Восстание произошло в феврале 1919 года. Колчаковцы жестоко подавили его и расстреляли многих рабочих. Попали в лапы колчаковской контрразведки А. Я. Нейбут, П. А. Вавилов, А. А. Масленников. Они были расстреляны без суда и следствия".

Я не оправдываю белых, но как расценить позицию коммуниста и комиссара Кучкина? Он, без суда и следствия, отдающий приказы о расстрелах, в том числе в порядке децимации, применявшейся в древнем Риме и возрождённой в Красной Армии, на основании чего требует от противника соблюдение демократических процедур судопроизводства?

И, если вернуться к его речи на собрании в Институте истории и спросить, если комиссар дивизии был убеждён, что право на бессудные расстрелы дала ему революция, то имел такое же или даже большее право Генеральный секретарь партии, в которой состоял доктор исторических наук Кучкин?

К чему весь этот разговор? Он не в оправдание так называемого сталинизма и не в обеление белогвардейцев. Он про то, что писали учебники и монографии по истории революции, гражданской войны и СССР в целом, как правило, люди с опытом и психологией Андрея Павловича Кучкина. Писали победители. И нам преподносили её как единственно правильную. Но можно ли верить истории, написанной такими или подобными победителями?






Subscribe

  • За снегирями

    Странно, но заученные в далёком-далёком детстве строки я помню до сих пор. Никакая новая информация, поступавшая в мозг на протяжении шестидесяти…

  • Зимняя охота на дрозда

    Насколько мне известно, на дроздов всерьёз и с ружьями охотятся, за всю Европу не скажу, но в Италии и Франции точно. Я ещё могу понять охотничий…

  • Мои варакушки вернулись

    Вслед за мной, несмотря на продолжающиеся капризы природы на мою деревенскую усадьбу возвращаются потихоньку её постоянные обитатели. Если я…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 33 comments

  • За снегирями

    Странно, но заученные в далёком-далёком детстве строки я помню до сих пор. Никакая новая информация, поступавшая в мозг на протяжении шестидесяти…

  • Зимняя охота на дрозда

    Насколько мне известно, на дроздов всерьёз и с ружьями охотятся, за всю Европу не скажу, но в Италии и Франции точно. Я ещё могу понять охотничий…

  • Мои варакушки вернулись

    Вслед за мной, несмотря на продолжающиеся капризы природы на мою деревенскую усадьбу возвращаются потихоньку её постоянные обитатели. Если я…