alexa_bell (alexa_bell) wrote,
alexa_bell
alexa_bell

Categories:

Про путешествие из Омска в Тюмень и обратно


Объяснение можно придумать любое, мол, так звёзды на небе расположились или так карта легла. Одним словом, выпала мне дорога дальняя. Честно говоря, по сибирским меркам совсем недальняя: от Омска до Тюмени по прямой, если не обманывают справочники, всего-навсего полтыщи километров или, точнее, 542 км. В Европе таким расстоянием можно пару государств пересечь и в третье попасть, а у нас всего лишь в соседний областной центр доберёшься.

Необычное было в том, что данное путешествие совершил я по железной дороге. По нынешним временам это анахронизм какой-то. Предпочтительнее, конечно, на авто. Но тут сыграла свою роль ностальгия: я много лет уже не ездил поездом в Тюмень, хотелось вновь посмотреть на однообразные пейзажи Ишимской степи. И, честно скажу, не пожалел. Знакомый с детства ландшафт изменился до неузнаваемости. Нет, поверхность как была плоской словно блин, такой и осталась. Дело в другом. Всё поглотил тростник. Основная масса нашего ботанически неграмотного населения именует его камышом, но на самом деле это тростник. Камыш в наших местах очень редок. Лишь изредка попадается на отдельных озёрах или старицах. Тростник же обычен везде.

Так вот за окном вагона на месте бывших полей, лугов и перелесков одно нескончаемое болото, заросшее тростником. Ситуация напоминает легендарный XVII век, когда междуречье Иртыша и Ишима обоснованно считалось непроходимым из-за огромнейшего озера Катай, в существование которого не верили многие историки XX столетия. Они в это естественно поверить не могли, если собственными глазами видели многочисленные населённые пункты, массу населения и густую сеть дорог. Как сказки воспринимались рассказы бабушек о том, что в период их детства ближайшее поле за околицей было озером, в котором местные жители ловили сетями вкусных карасей.

Я у многих западно-сибирских авторов второй половины XIX-первой половины XX веков читал утверждение, что идёт процесс усыхания Западной Сибири. Апофеоз пришёлся на годы кампании по подъёму целины, когда высохшие болота и озёра после распашки превратили в поля. А потом незаметно процесс пошёл в обратную сторону. Сегодня его результаты хорошо видны по обе стороны от железнодорожной насыпи: сплошные заросли тростника. Это, наверное, было самое сильное впечатление от всей дороги.

Сама же дорога на скором поезде укладывается в восемь часов пути. Это путешественники XVIII и XIX веков, передвигавшиеся Ишимской степью на лошадях, выехав из Тюмени до Омска добирались в лучшем случае за неделю, а попадавшие в весеннюю распутицу, как всемирно известный Альфред Эдмунд Брэм, тот самый написавший "Жизнь животных", потратил на это чуть ли не три недели. Правда, он умудрялся при этом развлекаться весенней охотой, отстреливая грачей и дроздов. Для Западной Европы это вполне достойные охотничьи трофеи. В отличие от него я из окна вагона лишь наблюдал уток, цапель и лебедей. Как-никак весна вроде бы!

Ишим, я имею в виду реку, в которой при не совсем удачной переправе чуть ли не утонул в Абатске Антон Павлович Чехов, поезд по мосту перемахнул, наверное, менее, чем за минуту. На Тобол у Ялуторовска, где ледоход задержал Брэма на несколько дней, поезд затратил чуть больше времени, чем на Ишим. И только потому, что вынужден сбавлять скорость из-за изгиба железно-дорожного пути. За рекой Пышмой, это примерно сорок или тридцать километров не доезжая Тюмени, закончились болота и начался сосновый бор.

Обратный путь ничем не отличался от первоначального. Дважды пил чай, немного дремал, в оставшееся время смотрел в окно. Но там, кроме безбрежного тростника, почти ничего не было. Кстати, видимо, из-за того, что междуречье Ишима и Тобола более высокое и удовлетворительно дренировано многочисленными ручьями, речушками и балками, оно заметно менее заболочено. А потому за окном мелькали многочисленные распаханные поля.

Из других особенностей пути запомнился проводник моего вагона. Интересный типаж с синими от наколок пальцами, выполненными явно не в студии тату. Толком рассмотреть не удалось, но явно было одно, что у "хозяина" он гостил не единожды, а слово или термин "кум" он понимает по-иному, нежели большинство российских обывателей. Но печенье и лотерейные билеты он предлагал исключительно вежливо, а в вагоне было тепло и чисто.

Tags: Альфред Брэм, Антон Чехов, Омск, Тюмень, железная дорога, озеро Катай
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments