alexa_bell (alexa_bell) wrote,
alexa_bell
alexa_bell

Categories:

Про "тёмное время" в истории Руси или, Тартары из Тартара


Я шёл медленно, никуда не торопился, не подгонял события, но тема сама подвела меня к той черте, перешагнув которую я не только с головой погружаюсь в самое "тёмное время" истории Руси, но и одновременно оказываюсь один в противостоянии с адептами "Великой Тартарии". Парадоксальность ситуации заключается в том, что я не разделяю официальную трактовку событий и не приемлю альтернативу "тартаролюбов" или "тартарофилов". Как говорится, ни нашим, ни вашим, но что поделаешь?

Есть такой сюжет в историографии, как "татаро-монгольское иго". Сюжет настолько всем известный, что даже нет смысла напоминать его содержание. Я лишь назову следствия, которые широко тиражируются. Например, историки, политологи, культурологи и многие прочие утверждают, что татаро-монгольское иго не только остановило развитие русского общества и русской культуры, включая литературу, но и свернуло Русь с европейского пути развития, провело непреодолимую пропасть между Русью и Европой, низвергло Русь в Азию. Я перечислил всё в корректной форме, не приводя, например, аргументации тех, кто именует нас "клятыми москалями".

Вот от этих самых "москалей" и начну танцевать. Образованные представители того общества, которое шестьсот лет назад обозвало нас москалями, одновременно породили и другое понятие - татаро-монгольское иго. Знакомьтесь, Ян Длугош (1415-1480). Как утверждают энциклопедии, польский историк и дипломат, крупный католический иерарх. Среди многих его сочинений наиболее известно "Annales seu cronicae incliti Regni Poloniae" ("Хроники славного королевства Польши"), называемая обычно "Хроникой Длугоша". Это наиболее полная польская средневековая хроника, доведённая до 1480 года, в 12 книгах на латинском языке. В 1479 году Ян Длугош первым в истории придумал и употребил применительно к татарскому владычеству на Руси термин "иго".

Изобретённый Длугошем термин использует в 1517 году профессор Краковского университета Матвей Меховский в его историческом сочинении "Трактат о двух Сарматиях". Среди прочего Матвей Меховский в своём труде именует Русское государство не иначе, как "Московией", а его население исключительно "москами". Хотя автор и писал, что "речь там повсюду русская или славянская", тем не менее последовательно обособляет "москов" от "рутен" и "русинов", то есть русских — такая схема впоследствии была принята и укоренилась в польско-литовской публицистике. "Трактат о двух Сарматиях" многократно переиздавался в XVI веке и был одним из главных источников изучения России в Западной Европе. Поэтому не удивительно, что в 1575 году термин "jugo Tartarico" был употреблён в записи Даниела Принца о своей дипломатической миссии в Москву.

И вот что ещё любопытно. Как не покажется это странным, но главные исторические источники, повествующие о татаро-монголах, установивших на Руси многовековое "иго" оказываются не русскими, а западно-европейскими. Казалось бы, кому, как не русским рассказывать всему миру, какими были эти пресловутые татаро-монголы, каковы были их обычаи, как было устроено их государство, какая была армия, вооружение и способы ведения войны. Однако обо всём этом ничего нет в русских источниках, зато богато представлено в западно-европейских. Один из таких источников "Большая хроника" ("Chronica majora") Матвея или Матфея, или Мэтью Парижского.

Матвей или Матфей, или Мэтью Парижский (англ. Matthew Paris) — английский хронист, историк, монах-бенедиктинец. Как сообщают энциклопедии, Матвей Парижский родился предположительно в 1200 году. Никто не знает, почему и когда он получил прозвище "Парижский". В 1217 году стал монахом Сент-Олбанского монастыря в Хартфордшире, это Англия. За всю жизнь Матвей практически не выезжал из Сент-Олбанса. Лишь в 1248—1249 годах Матвей находился в Норвегии, где по просьбе папы Иннокентия IV занимался реформой бенедиктинского монастыря. Возвратившись на родину, больше не покидал стен монастыря. Но почему-то так получилось, что именно он, безвылазно сидя в Сент-Олбансе знал о татаро-монголах больше, чем кто-то другой.

Когда я впервые начал читать труд Матвея Парижского, то скоро стал понимать, что этот текст мне знаком. Нет, не весь, а отдельные абзацы либо описания. У меня очень хорошая память на тексты. Где-то я уже это читал. Разобрало любопытство. Полез по своим книжным полкам. Сергей Михайлович Соловьёв. "История России с древнейших времён". Том третий, глава вторая. В ней подглавы "Батыево нашествие" и "Сведения о татарах". В последней как раз и содержится некое количество заимствованных сведений. Справедливости ради надо сказать, что Сергей Михайлович самую баснословную и фантасмагоричную информацию благоразумно не использовал. Но вернусь к Матвею и его татарам.

Стоп! Неправильно! У Матвея Парижского нет никаких татар, как нет и монголов. У него только тартары. Кто-то мне, может быть, догадается возразить, что латинизированные тартары и русифицированные татары это одно и тоже, только в разной транскрипции. Так то оно так, только не совсем так. Нельзя в тексте Матвея Парижского его "тартар" заменять нашими "татарами", как это, например, делали переводчики XIX века. Почему? Объяснение простое: при такой замене теряется сущность термина "тартары", он попросту выхолащивается. Это то же самое, если в правильно приготовленное блюдо, в котором должна быть соль, не положить соль. Так и с тартарами.

Тартары - термин, рождённый в Западной Европе. Он - не нейтральный, а наполнен глубоким смыслом. Все сообщения о тартарах у Матвея Парижского начинаются с того, что к французскому королю Людовику IX прибыло мусульманское посольство вроде бы от шейха Хасана ибн Саббаха. Того самого шейха Хасана ибн Сабаха, прозванного Старцем Горы, когда одно упоминание его имени, заставляло, как говорят, бледнеть от страха могущественнейших владык как мусульманского, так и христианского миров. Читаем сюжет "Большой хроники", относящийся к 1238 году:

Сарацинский посол от Старца Горы рассказал королю французов, "в тот год люд сатанинский проклятый, а именно бесчисленные полчища тартар, внезапно появился из местности своей, окруженной горами; и пробившись сквозь монолитность недвижных камней, выйдя наподобие демонов, освобожденных из Тартара (почему и названы тартарами, будто "[выходцы] из Тартара"), словно саранча, кишели они, покрывая поверхность земли. Оконечности восточных пределов подвергли они плачевному разорению, опустошая огнем и мечом. Вторгшись в пределы сарацин, они сровняли города с землей, вырубили леса, разрушили крепости, выкорчевали виноградники, разорили сады, убили горожан и сельских жителей. И если случайно некоторых, молящих [о пощаде], помиловали, то их, словно обреченных на смерть рабов, погнали перед собой в сражение против их [же] соплеменников. Если кто сражался только для вида или даже пытался потихоньку бежать, то тартары, настигнув их, убивали; если они храбро сражались и побеждали, то никакого вознаграждения [за это] не получали; и так они обращались с пленниками своими, словно с рабочим скотом. Ведь они — люди бесчеловечные и диким животным подобные. Чудовищами надлежит называть их, а не людьми, [ибо] они жадно пьют кровь, разрывают на части мясо собачье и человечье и пожирают [его], одеты в бычьи шкуры, защищены железными пластинами. Роста они невысокого и толстые, сложения коренастого, сил безмерных. В войне они непобедимы, в сражениях неутомимы. Со спины они не имеют доспехов, спереди, однако, доспехами защищены. Пролитую кровь своих животных они пьют, как изысканный напиток. У них большие и сильные кони, которые питаются листьями и даже [ветками и корой] деревьев. На них [тартары] взбираются по трем ступенькам, словно по трем уступам [вместо стремян], так как у них [тартар] короткие ноги. Они не знают человеческих законов, не ведают жалости, свирепее львов и медведей. Они сообща, по десять или двенадцать человек, владеют судами, сделанными из бычьей кожи, умеют плавать и ходить на судах. Вот почему широчайшие и самые быстрые реки они переплывают без промедления и труда. Когда нет крови, они жадно пьют мутную и даже грязную воду. Они владеют мечами и кинжалами, отточенными с одной стороны, являются удивительными лучниками [и] не щадят никого, невзирая на пол, возраст или общественное положение. Никто из них не знает иных языков, кроме своего, которого не ведают все остальные [народы], ибо вплоть до сего времени не открывался к ним доступ, и сами они не выходили, дабы стало известно о людях или нравах их через обычное общение людей. Они ведут с собой стада свои и жен своих, которые обучены военному искусству, как и мужчины. Стремительные, как молния, достигли они самых пределов христианских [и], учиня великое разорение и гибель, вселили во всех невыразимый страх и ужас. Вот почему сарацины возжелали заключить союз с христианами и обратились [к ним], чтобы объединенными силами они смогли противостоять этим чудовищным людям".

"В то время, когда этот бич гнева господня угрожал народам, королева Бланка, мать короля французского, женщина уважаемая и любимая Богом, воскликнула при получении этих известий:"Где вы, король Людовик, мой сын?" Он подбежал и ответил: «Что с вами, мать моя?» Тогда она с плачем и вздохами, как женщина, но с большею твердостью, нежели обыкновенные женщины, говорила ему, помышляя о предстоящей опасности:"Что теперь делать, мой сын, при этом печальном событии, ужасный слух о котором распространился между нами? Ныне всем нам и всей святой церкви угрожает вторжение тартар". На эти слова, король отвечал хотя и печальным голосом, но вдохновленным свыше:"О, мать моя, да подкрепят нас небесные утешения! Если эта нация нападет на нас, то или мы отправим этих тартар в Тартар, откуда они вышли, или они откроют нам дорогу на небо". Он как бы хотел этим сказать:"Или мы их отразим, или, в противном случае, мы отойдем к Богу, как исповедники Христа и мученики". Эта замечательная и благородная речь воодушевила не только французское рыцарство, но и жителей соседних стран".

Вот здесь как раз к месту будет пояснение. Та́ртар (др.-греч. Τάρταρος), в древнегреческой мифологии — глубочайшая бездна, находящаяся под царством Аида, куда Зевс низвергнул Кроноса и титанов и где их стерегли сторукие исполины. Там же были заточены циклопы. Это тёмная бездна, которая настолько же удалена от поверхности земли, насколько от земли небо. В описываемое время под словом Тартар понималась персонификация этой бездны. То есть, в понимании тогдашних западно-европейцев тартары - это жители подземного Тартара, по какой-то причине сумевшие вырваться наружу из бездны. Матвей Парижский был монах учёный, поэтому он попытался их идентифицировать. Для этого он рассмотрел все возможные гипотезы их происхождения и появления:

"Полагают, что эти тартары, одно упоминание которых омерзительно, происходят от десяти племен, которые последовали, отвергнув закон Моисеев, за золотыми тельцами [и] которых сначала Александр Македонский пытался заточить среди крутых Каспийских гор смоляными камнями. Когда же он увидел, что это дело свыше человеческих сил, то призвал на помощь бога Израиля, и сошлись вершины гор друг с другом и образовалось место, неприступное и непроходимое. Об этом месте и говорит Иосиф: "Сколь много содеет бог для правоверного, [если] он столько содеял для неверного?" Откуда [становится] ясно, что бог не хотел, чтобы они вышли. Однако, как написано в "Ученой истории", они выйдут на краю мира, чтобы принести людям великие бедствия. Возникает все же сомнение, являются ли ими ныне вышедшие тартары, ибо они не говорят на еврейском языке, не знают закона Моисеева, не пользуются и не управляются правовыми учреждениями. Ответом на это является то, что они, вполне вероятно, происходят от тех заточенных, о которых ранее упоминалось. Но подобно тому, как до сих пор мятежные сердца их, следующих за Моисеем, были обращены к превратному уму и шли они за богами чужими и обрядами чуждыми, так и теперь еще более чудовищно смутными и непонятными стали мысли их и язык, так что и всем другим народам они неведомы, и собственную их жизнь карающий гнев господень превратил в бессмысленное существование кровожадных зверей. А называются они тартарами от [названия] одной реки, протекающей по горам их, через которые они уже прошли, именуемой Тартар, так же как река Дамаска именуется Фарфар (...). Они измышляют, что покидают родину то для того, чтобы перенести к себе царей-волхвов, чьими мощами славится Кёльн; то, чтобы положить предел жадности и гордыне римлян, которые в древности их угнетали; то, чтобы покорить только варварские и гиперборейские народы; то из страха перед тевтонами, дабы смирить их; то, чтобы научиться у галлов военному делу; то, чтобы захватить плодородные земли, которые могут прокормить их множество; то из-за паломничества к святому Якову, конечный пункт которого — Галисия. Из-за этих вымыслов некоторые из доверчивых королей, заключив с ними союз, разрешали им свободно проходить по своим землям, но все равно погибли, так как они союзы не соблюдают.
"
В целом можно не предвзято посмотреть на все сообщения Матвея Парижского, отбросить явное баснословие по поводу поедания человечины и прочих ужасов типа тех, которые приводит Ивон Нарбонский в письме к Гиральду, архиепскопу Бордоскому, рассказывая о тартарах, как о спутниках Антихристовых:"Их трупами вожди со своими и прочими лотофагами, словно хлебом питались, [и] оставили они коршунам одни кости. Но что удивительно - голодные и ненасытные коршуны побрезговали тем, чтобы доесть случайно оставшиеся куски плоти. А женщин старых и безобразных они отдавали, как дневной паек, на съедение так называемым людоедам; красивых не поедали, но громко вопящих и кричащих толпами до смерти насиловали. Девушек тоже замучивали до смерти, а потом, отрезав им груди, которые оставляли как лакомство для военачальников, сами с удовольствием поедали их тела". В сухом остатке, как говорится, останется некий народ, похожий на обычных скотоводов-кочевников. Определить же его этническую принадлежность и первичное место проживания, руководствуясь сведениями хроники Матвея Парижского, не представляется возможным.

Сведения самые противоречивые. При большом желании видеть то, что хочется увидеть, можно, конечно, обозвать указанных тартар и монголами. Но это будет столь же достоверно, как и назвать их, например, якутами или гуннами во главе с Атиллой. Кстати, последних в точности так же описывали.

Но были у Матвея Парижского информаторы, сведения которых заслуживали большего внимания, нежели письма Ивона Нарбонского:"... некий архиепископ из Руссии, по имени Петр, муж, как можно было судить, честный, набожный и достойный доверия, изгнанный тартарами, бежал из своего королевства и спасся, переправившись в области по эту сторону Альп, чтобы для архиепископства своего получить совет и помощь и от братьев своих утешение, если помогут ему, по велению божьему, Римская церковь и милостивая благосклонность [здешних] правителей. Когда же его спросили, насколько осведомлен он о деяниях этих тартар, вопрошающим ответил так:
"Я думаю, что они были последними из мадианитов, бежавших от лица Гедеона до самых отдаленных областей востока и севера и осевших в месте ужасном и в пустыне необитаемой, что Этревом называется. И было у них двенадцать вождей, главного из которых звали Тартаркан. От него и они названы тартарами, хотя некоторые говорят, что они названы от Тарахонта. От него же произошел Чиартхан, имевший троих сыновей. Имя перворожденнного - Тесиркан, второго - Чурикам, третьего - Бататаркан. Они, хотя и были взращены в горах высочайших и почти недоступных, грубые, не признающие закона и дикие и воспитанные в пещерах и логовах львов и драконов, которых они изгнали, все же были подвержены соблазнам. И вот вышли отец и сыновья с бесчисленными полчищами, по-своему вооруженными, и некий величайший город, название которого Эрнак, осадив, захватили его и владыку этого города, которого сразу убили, а Курцевсу, его племянника, бежавшего, преследовали по многим провинциям, опустошая все провинции, которые давали ему убежище. Среди них в большей части опустошена Руссия вот уже двадцать шесть лет. По смерти же отца трое братьев отделились друг от друга. И в течение долгого времени, став пастухами стад, которые захватывали, всех соседних [им] пастухов или убили, победив, или себе покорили. Итак, став многочисленными и более сильными, избирая из своего числа вождей, они стремительно нападали на самые отдаленные места и покоряли себе города, побеждая их жителей. Тесиркан пошел против вавилонян, Чурикан — против тюрков, Бататаркан остался в Орнаке и послал вождей своих против Руссии, Польши и Венгрии и многих других королевств. И эти трое со своими многочисленнейшими полчищами замышляют напасть на соседние части Сирии. И уже прошло, как говорят, тридцать четыре года с тех пор, как впервые вышли они из пустыни Этрев".
Когда его спросили о вероисповедании [их], он ответил, что они веруют в единого владыку мира, и когда отправили посольство к рутенам, поручили [сказать] такие слова: "Бог и сын его - на небе, Чиархан - на земле".
Об образе жизни [их] сказал: "Они едят мясо лошадей, собак и других презираемых [обычно] животных, также, в крайних случаях, человеческое, однако не сырое, а вареное. Пьют кровь, воду и молоко. Они сурово наказывают за преступления, прелюбодеяния, воровство, ложь и убийства, - смертной казнью. Многоженства не осуждают, [и] каждый имеет одну или много жен. Они не позволяют чужестранцам ни жить вместе с собой, ни вести торговые дела, ни участвовать в советах. Они разбивают лагеря обособленно, и если кто чужой замыслит проникнуть в них, того тотчас убивают".

Архиепископ Пётр из Руссии был далеко не первый, кто пытался найти помощь у лидеров тогдашней Западной Европы. Первым, как мы помним, был Старец Горы или шейх Хасан ибн Саббах. Вот читаю я Матвея Парижского, перечитываю, а сам думаю. Со времени описываемых событий прошло порядка восьмисот лет, а, похоже, менталитет народов почти не изменился. Одни, как и прежде, упрямо верят, что Запад им поможет. Другие, я имею в виду, например, современную Великобританию, поступают в точности также, как и восемьсот лет назад. Англичанин Матвей Парижский приводит пример, который по его мнению заслуживает высочайшей похвалы и достоин подражания:

"Этот же посол (Старца Горы) поручил одному из сопровождавших его сарацин отправиться к королю Англии, рассказать ему о всем происшедшем и сказать ему, что если сарацины не остановят вторжения варваров, то они опустошат весь Запад, а поэт сказал:"Если горит дом соседа, то подумай о своем доме". Посланный просил потому, чтобы в столь крайнем и важном для всего мира положении христиане поддержали сарацин и помогли им отразить общего врага. Епископ Винчестерский, принявший крест и присутствовавший случайно на этом свидании, ответил весьма умно:"Оставим собак грызть друг друга и взаимно истреблять; а когда придет наш черед, мы вступим в борьбу с теми из христовых врагов, которые переживут и очистим лицо земли от них; да подчинится весь мир единой кафолической церкви, и да будет едино стадо и един пастырь!"

Вам это ничего не напоминает из современной политической жизни? Вот где, оказывается, уже исповедовалась доктрина глобализма и главный инструмент установления господства над миром. Но вернусь к тартарам и Матвею Парижскому. Этот бенедиктинский монах и сам был тем лицом, кого ныне именуют политическими экспертами. Поразмышляв о происхождении тартар, как о бывших гнусных тварях, заклёпанных Александром Македонским в бездны Тартара, Матвей возвращается к политической злобе дня. Я забыл упомянуть, что всю информанию о тартарах он рассматривает через призму борьбы между Римским императором Фридрихом II и папой Иннокентием IV. В конечном счёте тартары были интересны Матвею Парижскому как некая составляющая указанного острого противостояния. И вот к каким выводам приходит наш англичанин и сторонник папы Иннокетия IV:

"По всей Европе и даже в странах сарацинских распространился странный слух, и по поводу того явились самые противоречивые мнения. На самом деле, были люди, которые утверждали, что император (Фридрих II) сам с умыслом поднял этот бич народов, татар; что то велеречивое письмо служило только прикрытием самых черных замыслов; что Фридрих, в своих дерзких замыслах, домогался власти над вселенной и уничтожения христианской веры, по примеру Луцифера или антихриста. Его упрекали за одно место письма, которое было несогласно с истиною. Там сказано, что тартары, неизвестные прочим людям, вышли из южных стран, находящихся в жарком поясе; но это, очевидно, сказка, ибо мы никогда не слыхали, чтобы тартары проходили по южным странам или восточным. Подозревали даже более: что тайные действия тартар обходились не без сношения их с императором; никто не мог открыть их козней и планов, ибо они умеют скрывать свой язык и научились переменять вооружение. Если кто-нибудь из них попадется в плен, то величайшие мучения не могут исторгнуть у пленника их замыслов и планов. Известно, что все пространство мира делится на семь климатов, а именно: индейский, эфиопский или мавританский, иерусалимский, греческий, римский и франкский, и что на всей поверхности земли обитаемой нет такого отдаленного угла, куда не проникали бы купцы, как о том сказал поэт:"Неутомимый купец доходит до конца Индии"; как же могло случиться, что эти тартары, при своей многочисленности, оставались до сих пор никому неизвестными? Откуда явилось между ними такое согласие в замыслах и такая печальная тайна о их существовании? Говорят, что это гирканы и скифы (Sicii), столь любящие проливать кровь, и которые живут по горам и в ущельях севера, ведут жизнь свирепую и поклоняются горным духам в определенное время. Эти-то тартары, в союзе с куманами, были приглашены императором, и напали на короля венгров и других владетелей в империи с целью, утомив их войною, заставить искать убежища у императора и дать ему присягу, за что император окажет им помощь. Действительно, когда все это случилось, неприятель удалился", - а потом добавляет:"Но я далек от мысли, чтобы подобное злодеяние могло гнездиться в сердце одного человека".

Версией о причастности Римского императора Фридриха II к вооружённому нашествию тартар на Венгрию и сопредельные страны, Матвей Парижский не ограничивается и излагает ещё одну "О чудовищном коварстве иудеев". Согласно ей, "в течение всего этого времени многие иудеи из заморских областей, а преимущественно из империи, полагая, что народ тартарский и куманский относится к роду тех, кого господь некогда заключил в Каспийских горах, [вняв] молитвам Александра Великого, собрались в тайном месте по общему согласию. К ним [тот], кто, кажется, был мудрейшим и могущественнейшим из них, так обратился, сказав: "Братья, [вы], которые суть семя светлого Авраама, виноградник бога Саваофа! Господь наш Адонай долго оставлял нас поверженными под властью христианской. Но ныне грядет час, когда мы обретем свободу, чтобы, наоборот, мы по приговору божьему и их угнетали, чтобы обрел спасение уцелевший Израиль. Ибо вышли братья наши, племя израильское, некогда заключенные, чтобы подчинить себе и нам весь мир. И насколько суровым и длительным было предшествующее страдание, настолько большая слава воспоследует. Встретим же их богатыми дарами, оказывая им высшие почести. Нужны им вино, оружие и пища". Когда все благосклонно выслушали эту речь, купили они мечи, ножи, а также кольчуги...". То есть, так называемых тартар якобы вооружили и использовали "коварные иудеи".

На этом, пожалуй, остановлюсь. И сделаю свои собственные выводы из прочитанного. Что в итоге получается?
1) Тартары - это вероятнее всего степняки, скотоводы-кочевники;
2) Тартары действуют не одни, а с союзниками куманами. Куманы - это половцы, кипчаки. По́ловцы, половча́не, самоназвание — кипча́ки; в европейских и византийских источниках — кума́ны (лат. comani, греч. kο[υ]μάνοι) — кочевой тюркоязычный народ; обитатели северного Причерноморья и степей Северного Кавказа;
3) За из спиной кто-то стоял, возможно, император Фридрих II, так как они сами не способны к той организации войска и военным походам, которые были ими осуществлены;
4) Возможно участие каких-то иудеев в организации финансирования военных походов тартар и снабжении их современным оружием и продовольствием.
Вот такие у меня получились "тартары из Тартара" после прочтения "Большой хроники" Матвея или Матфея, или Мэтью Парижского, монаха католического ордена Бенедиктинцев из монастыря Сент-Олбанс, что в Англии.








Tags: Великая Тартария, Матвей Парижский, Руссия, Тартар, архиепископ Пётр, император Фридрих II, папа Фридрих IV, тартары, татаро-монгольское иго
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 14 comments